09:04 

Красный долбожуй
Серость часто выбирает яркие цвета.
Принесу-ка я его и сюда тоже.

18.07.2015 в 09:02
Пишет Красный долбожуй:

Название: Главное – выбрать нужный момент
Автор: Красный долбожуй
Фандом: Первый Мститель
Пейринг: Стив/Баки
Рейтинг: NC-17
Жанр: слэш, PWP, мат
Размер: ~2700 слов
Дисклеймер: мы - люди бедные, нам ничего не принадлежит.
Саммари: У них было задание: простая вылазка на заброшенный склад, где раньше варили нитроглицерин. Ничего опасного, ничего сверх.
«Развейся, солдат, — говорила Наташа, раздувая большой розовый пузырь из автоматной жвачки. — Возьми своего бойскаута-переростка. Вижу, семейная жизнь пошла на пользу?».

Спутанные волосы, грязная одежда, терпкий запах пота и проклятия, отчаянно произнесенные сдавленным шепотом. Почти кромешная тьма, сбой в системе, запертые снаружи двери, лужи крови и молчаливые зрители — там было около пяти тел, не меньше, — тепло его тела и голос, срывающийся на стоны. Это рвет башню, пиздец как сносит, Баки не ругается, думают все, но просто повода, блять, не было. Сейчас можно, сейчас можно все, «надо ловить момент» — он давно понял эту простую истину.

Момент пиздец какой подходящий.

У них было задание: простая вылазка на заброшенный склад, где раньше варили нитроглицерин. Ничего опасного, ничего сверх. «Развейся, солдат, — говорила Наташа, раздувая большой розовый пузырь из автоматной жвачки. — Возьми своего бойскаута-переростка. Вижу, семейная жизнь пошла на пользу?» А в глазах смешинки, но Баки и не думал обижаться, просто хлопнул по плечу и отправил запрос на координаты.

У них было простое задание, но все было обязано пойти по пизде. Кто ж, вашу мать, знал, что склад контролируется какими-то ебантяями, засевшими в рубках управления? Уже когда они, с усыпленной бдительностью, планировали возвращаться назад, вдруг начался какой-то адовый пиздец, ебаная мясорубка. Если бы не поразительная наблюдательность Стива и доля счастливой случайности, они бы так и продолжали биться против целой армии неубиваемых роботов, поэтому на этот раз Баки даже не сморщился от очередного подтверждения, что Стив лучше него. Конечно лучше, он же блядский суперсолдат.

Как бы там ни было, найдя комнату управления, они шустро — ну или в это только хотелось верить — управились с группой злобных мудаков, натравивших на них механический отряд. Но что бесило до зубовного скрежета, так это то, что один из этих отморозков успел ввести протокол аварийной блокировки дверей, и теперь все, что они могли делать, — это ждать подкрепления извне.

Феерическая удача.

Баки устало откинул от себя винтовку и сел прямо на пол, прислонившись к стене. После перевербовки он стал куда эмоциональнее и несдержаннее, видимо, свою роль сыграла выработанная привычка к криосну и регулярным амнезиям. Рядом привалился Роджерс, тяжело дыша и криво улыбаясь окровавленными губами. Костяшки его были сбиты — перчатки еще на первом десятке роботов приказали долго жить, — щит застрял в противоположной стене почти наполовину, а шлем уже был снят и брошен куда-то в угол комнаты, тускло мигающей красным аварийным светом, поэтому его потные и влажные волосы сейчас дерзко торчали во все стороны.

Баки и сам не знает, какого хуя обращает на это внимание, но глаза самостоятельно фокусировались на влажных и красных губах Стива, посылая в мозг невероятные зрительные образы. Не то чтобы он думал, что Роджерс специально прикрывает глаза и загнанно дышит через рот, напрягая грудную клетку с рельефными мышцами, которые сейчас не смогло бы скрыть это сине-красное обтягивающее трико, которое Стив по ошибке обозвал своим костюмом. Не то чтобы он думал, что Роджерс специально кидает на него короткие взгляды из-под полуприкрытых глаз. Не то чтобы он думал, что Роджерс специально издает тихие и хриплые стоны, вперемешку с шипением, когда ищет более-менее безболезненную позу. Не то чтобы Баки сейчас вообще был способен думать.

Он и сам сейчас дышит вперемешку с шипением, когда диафрагма, помогая втолкнуть воздух в легкие, давит на перебитые ребра. На нем все заживет через пару-тройку часов, но это не значит, что в данный момент у него ничего не болит. Нет, боль была повсюду: от рассеченного лба до кончиков пальцев на ногах, но он не жаловался — она приводила его в чувство.

Или не приводила, потому что, стоило в седьмой раз поймать на себе взгляд из-под ресниц, Баки полностью отпустил себя и резко опрокинул на себя Стива, притянув за ткань костюма. Судя по тому, что сам Роджерс не высказал абсолютно никакого удивления, с готовностью расположившись на Баки, именно такого исхода он и добивался. Впрочем, плевать.

Секундный взгляд — спросить разрешения, — и Баки уже тянется к алым губам, левой рукой придерживая затылок Роджерса. Поза неудобная, растянутое плечо ноет, но Баки насрать, Баки перестал думать и вообще что-либо замечать — все, что сейчас имеет значение это Стив, его губы, руки и тепло-тепло-тепло. Как же тепло, почти жарко, боже мой.

— Хватит возиться, сделай уже что-нибудь, — яростно шепчет Баки прямо в приоткрытый рот, сминая губы в новом поцелуе. Ласка с привкусом крови, Барнс бы никогда не подумал, что это заводит, так чертовски заводит. Сдавленный стон, когда Стив тянет за множество ремешков на его костюме сразу. Почти больно, но приводит в чувство, и Баки отталкивает от себя Роджерса, стараясь не смотреть на поплывшего от удовольствия кэпа, потому что понимает, что выдержка вот прямо сейчас полетит к чертям. И его телу все равно на выработанный Гидрой самоконтроль, потому что какой там контроль, когда хочется снова эти большие ладони на своих ягодицах, это тяжелое и жаркое тело сверху. Какой к черту самоконтроль? Какой? К черту.

Баки пытается раздеться аккуратно, и у него почти получается, ведь вырванные с мясом застежки на штанах легко можно будет списать на жаркую драку, не так ли? Жаркую, еще бы. Баки закусывает губу, давя еще один стон. Если он будет продолжать вести себя как перевозбужденный сатироман, надолго его не хватит.

Краем глаза он замечает, что Стив также старается как можно аккуратнее избавиться от костюма, пытаясь отбросить его подальше, чтобы не заляпать кровью и... еще кое-чем.

Штаны. Вот на что их хватило — избавиться от штанов, — и Стив с рычанием подбирается ближе к Баки, прижимая к себе за поясницу. И снова отчаянные поцелуи, острые зубы и, кажется, слишком много слюны. Но кого это волнует? Кого это, мать его, волнует, когда дорвались, наконец-то, таким желанным был этот момент. И держать, прижимать, притягивать ближе, теснее, горячее, чтобы ни дюйма свободного пространства не оставалось между ними.

И мыслей уже нет, есть только инстинкты и желания, когда все затуманено близостью и хочется только еще-еще-еще, как сломанный метроном, в заходящемся ритме повторяющий стук его сердца. И Баки цепляется, всеми силами цепляется за Стива, кусая через ткань его плечо. А Роджерс прижимается ближе, хотя секунды назад казалось, что ближе уже невозможно. Но вот уже Стив нависает над ним, расположившись прямо между его разведенных ног, и начинает грубо тереться, кожа к коже, и Баки млеет, стонет, хватает за волосы и оттягивает их, потому что терпеть уже невозможно, не в этой жизни, нет.

— Еще, Стив, — сдавленно шепчет Баки, стеная почти в голос. — Давай. Еще.

Требует, отчаянно хватается за плечи, шире разводит ноги, и Стиву это нравится, Стив тащится от этой сучьей жажды подставиться, а от этого ласкает все жестче, кусает больнее и трется грубее. Баки развозит под ним, он мечется, царапается больно — особенно левой, так, что Стив шипит, чувствуя как горячие дорожки стекают по ребрам, — но Баки это только заводит, подстегивает действовать дальше, кусаться, щипаться, тянуть за влажные, спутанные волосы.

— Черт подери, Стив, — он задыхается, закатывая глаза, и продолжает раздирать ткань и кожу на спине Стива своими пальцами. — Блядский боже, Стив!..

И Стив психует, перестает себя сдерживать, смысла ведь нет, когда обоим это нужно. Когда важнее воздуха пить отчаянные стоны с чужих губ, грубо метить пальцами, оставляя болезненные синяки на чувствительной коже. А Баки все мало, он просит больше, ближе, теснее, жарче, и Стив, о, Стив может это ему дать, стягивая зубами лохмотья перчаток, другой рукой схватившись за бедро Барнса. Стив может ему это дать, и он даст, вот прямо сейчас, неряшливо покрыв слюной пальцы. Стив может ему это устроить, и он устраивает, грубо толкаясь пальцами туда, где не был уже очень давно.

Баки вскрикивает, потом еще раз и еще, он стонет, пока пальцы Стива продвигаются все дальше, туда, где глубже и теснее, и так горячо, что они оба сходят с ума. Стив вцепляется зубами в плечо Баки и коротко, но сильно толкается пальцами, все больше раздразнивая внутренности Барнса. Он любит это ощущение открытости перед ним, особенно равного по статусу и силе. Баки стискивает челюсти и загнанно дышит, то и дело ударяясь затылком о каменную стену от переизбытка ощущений, стискивает волосы Стива и вновь тянет на себя, ближе, подставляя шею под укусы, насаживается сам. Пот застилает глаза, и во всем помещении уже душно, так, что мутит сознание. Или мутит не от этого? Баки не знает, только смотрит прямо на Стива поплывшим взглядом, и ловит на себе почти такой же, только жестче. Властнее. Темнее.

И Баки ведет от этого, от ощущения уже трех пальцев внутри, хлюпанья в дырке, от колющих поцелуев и острых зубов. Он уже почти не чувствует затекших ног, только восхитительное давление крови в паху и удовольствие, растекающееся по всему телу. Наконец, не в силах больше терпеть и ждать, Баки ловит зубами губу Стива, кусая до крови, и говорит прямо в приоткрытый рот:

— Давай, Стиви. Выеби меня.

То ли откровенное предложение так раззадорило Роджерса, то ли грязное ругательство, сорвавшееся с губ Барнса, окончательно сорвало ему тормоза, но в считанные секунды Стив вытаскивает пальцы, крепче перехватывает бедро Баки и упирается толстой головкой прямо в растянутую мокрую дырку.

— Потек, да? — сквозь зубы спрашивает Стив, с трудом преодолевая желание засадить прямо так, жестко и сразу. Он не думает, что Баки стал бы сопротивляться, но остатки совести и благоразумия требуют сделать это неспеша. Баки стонет и подается бедрами навстречу члену, и, нет, какое в жопу благоразумие, когда так отчаянно просят?

Баки пахнет кровью и потом, просто безумно и одуряюще. Стив широко проводит языком по челюсти, медленно входя, тянет на себя бедра Баки, настойчиво, не встречая сопротивления, чтобы проникнуть глубже, ощутимее, и Баки задерживает дыхание, широко раскрыв глаза, потому что уже сил нет зажмуриться. Стив видит, как темнеет взгляд и скапливается влага в уголках глаз. На полпути он замирает, а потом толкается резко и жестко, так, что Баки отмирает, заходясь в протяжном и громком стоне. Поощрение к действию.

Стив действует: ему больше не надо разрешений и просьб, его больше не надо уламывать, потому что он сам знает, как нужно. Он толкается сильнее, сгибая Баки почти пополам, в этом нет ни капли былой нежности, только похоть и животное желание иметь — жестче, грубее, так, чтобы оставить метки, так, чтобы оставить свой запах, клеймо принадлежности. Безумие. Чистое, всепоглощающее. С каждым новым мощным толчком — недаром Стив суперсолдат — Баки распаляется все сильнее, жар волнами расползается по всему телу, и он почти кричит сквозь зубы, потому что Стив вырос не только в плечах, ох, не только.

Там, внутри, тесно. Узко. Вос-хи-ти-тель-но. Так, как надо, и Стив крепче прижимает к себе Баки, держит в стальных объятиях, так, что не вырваться, да не очень-то и хотелось, честно говоря. Поза не очень удобная, Баки чувствует себя смешным с этими раскинутыми во все стороны ногами, словно препарированная лягушка в кабинете биологии, но так Стив проникает все глубже. Блять, еще глубже. Баки почти задыхается, воздух со свистом выходит сквозь стиснутые зубы, а Стив все долбится, без жалости дерет его, это почти больно, только почти, потому что ему от этого невъебенно хорошо.

Как пытка. Пытка бесконечным, острым удовольствием, которое уже не накатывает — жжется. Внутри все хлюпает, и Баки почти стыдно за эти звуки, за пошлые хлопки плоти о плоть, за собственный скулеж. Ключевое слово почти, он не заморачивается над этим больше нужного, потому что присутствует большой отвлекающий фактор. Огромный.

Блядский боже.

Стив уже полностью взмок, пот собирается на кончиках прядей волос и большими каплями срывается вниз. Он не чувствует усталости, нет, только кое-где тянут заживающие царапины и ушибы, но это ерунда, не стоит внимания, не тогда, когда под ним такое желанное тело. Тело, прекрасное на вкус, и, черт подери, когда они прекратили целоваться? Стив моментально исправляет положение, кусая и облизывая чужие губы; потом будет болеть, но это не страшно. Они целуются мокро, как подростки или как животные, вылизывая друг друга без какого-либо стеснения. Баки только шире раскрывает рот, позволяя целовать себя глубже, и стонет, цепляясь за Стива, вскрикивает, когда Стив толкается особенно сильно и туда, куда надо, необходимо, желанно.

— Ты это любишь, верно? — выдыхает Стив прямо в губы, плавно выходя из жадного тела. Он останавливается и выжидающе смотрит на Баки, выискивая взглядом что-то, известное лишь ему одному.

— Какого хуя, блять? — рычит Баки, подаваясь назад. Он ненавидит это ощущение пустоты, не сейчас. Тогда схуяли Стив вышел? Баки нетерпеливо дергается, толкает Стива на спину — левой рукой, чтобы наверняка — и сам садится сверху, устроив руки по бокам от головы Роджерса. Внимательно смотрит ему в глаза, подмечая нагловатую полуулыбку и в целом довольное выражение лица.

— Мудак, — припечатывает Баки и тянется поцелуем к припухшим губам. Мягко и нежно проникает в рот, лишь затем, чтобы подло поймать язык Стива в ловушку из острых зубов. Стив пытается рассмеяться, за что Баки больно тянет его за влажные пряди, заставляя откинуть голову. Барнс выпускает язык Стива и спускается жалящими поцелуями вниз, к доверчиво подставленной шее капитана. Прикусывает тонкую кожу под челюстью, засасывает и отпускает, наблюдая как мгновенно появляется красная отметина. Баки еще немного играется с шеей Стива, украшая ее беспорядочной вереницей засосов, лижет ее, царапает острыми зубами. Стив не пытается высвободиться, только дышит тяжело, а потом кладет свои ладони на упругие ягодицы солдата, сжимая и впиваясь пальцами. Баки мычит что-то и отстраняется, напоследок коротко лизнув нижнюю губу. Заводит руку за спину и направляет в себя член Стива, ненадолго замирая, пока Роджерс входит в него одним плавным движением.

— С-сука, — шипит Баки, подаваясь навстречу каждому движению, — давай, еби меня!

Баки вцепляется пальцами в грудь Стива и запрокидывает голову, зажмурив глаза, пока Стив остервенело натягивает его на себя. Вокруг все словно пылает, или это он сам, он не может понять, пока все, что он чувствует сейчас, это член Стива внутри. Длинный, толстый, с проступающими венами. Стив берет его без резинки, так что Баки очень хорошо его чувствует внутри себя. И это сводит с ума, почти толкает за грань, почти-почти, потому что сейчас еще не все. Стив тоже чувствует что-то похожее, поэтому он ускоряется, толчки становятся беспорядочными и короткими, но по-прежнему отдаются где-то глубоко внутри Баки.

Горячо, влажно, туго, жарко; почти больно, волшебно, безумно, восхитительно — так, как надо, так, как не может быть. Баки склоняется к Стиву со смазанным поцелуем, промахиваясь, его руки почти не держат, а Стив, как заведенный, продолжает долбить сильнее, мощнее, и Баки не может, просто не может больше. Никакого прикосновения к себе, его просто отпускает, словно лопнула невидимая пружина, и напряжение отпускает, почти отпускает, вырывается, словно горная река из своих берегов, и сносит все на своем пути. Он судорожно сжимается на члене Стива, кончая с рыком, до боли зажмуривая глаза. Кажется, Стиву этого хватает, он засаживает глубоко, стискивая бедра Баки, и тоже спускает, прямо внутрь, словно пометив, надежно и окончательно. Жарко и мокро; Баки чувствует горячую сперму внутри себя, и это безумно охуенно. Пиздец как.

Перед глазами все плывет, дыхание сбито, а Баки даже не в силах пошевелиться — все конечности вдруг разом отказались слушаться, став ватными и неподъемными. Постепенно к нему возвращается чувствительность, и он приподнимается на локтях — когда он успел упасть на грудь Стива? — и пытается восстановить дыхание. Голова кружится совсем чуть-чуть, горло будто исцарапано изнутри, на бедрах уже начинают болеть синяки, прямо под пальцами Стива, но он все еще чувствует внутри себя большой горячий ствол, распирающий все внутри. И вот это уже больно.


— Пусти меня, гад, — стонет Баки, пытаясь сбросить ладони Стива, мертвой хваткой вцепившиеся в ягодицы. От этих манипуляций член внутри него в который раз трется о чувствительные стенки, и Баки снова шипит сквозь зубы. Кто бы мог подумать, что это бывает и так тоже. Стив быстро смекает, в чем тут дело, и медленно ссаживает с себя.

— Я ноги не могу свести, — смеется Баки, чувствуя как теплые дорожки стекают по внутренней стороне бедра. Морщится. — Пиздец, Стиви, ты же не думал, что я от тебя понесу?

— Это было бы слишком, — устало улыбается Стив, принимая сидячее положение. — Болит?

— Не смертельно, — отмахивается Баки, шаря рукой в поисках штанов. — Но вот походку ты мне подкорректировал.

Стив смущается, а Баки снова громко и хрипло смеется, довольный собой. Ему пиздец как нравится доводить Стива, ему пиздец как нравится сам Стив. Баки прикусывает губу и тут же кривится — дурацкая привычка, особенно когда губы уже растерзаны в хлам. Стив — животное. И он это животное бесконечно обожает.

— Мы будем отсюда выбираться? — Баки спрашивает просто затем, чтобы заполнить тишину, прерываемую только звуками их тяжелого дыхания и шорохами. Ведь ясно же, что сейчас ни один из них не горит желанием самостоятельно искать отсюда выход.

— Тут есть связь, — говорит Стив, возясь с портативным коммуникатором. — Уже отослал координаты мисс Хилл.

— И сколько у нас времени?

— Около полутора часов.

Баки медленно потягивается, прикрывая глаза.

— А хочешь, я тебе отсосу?

URL записи

URL
   

Red Bastarchew's

главная